"БРАТСТВО"


 

О почитании Священных Икон.

 

I.

С древнейших времен, истинные поклонники Единого Бога, использовали в богослужебной практике священные предметы и изображения. В священной книге Библии описано как в обиход Ветхозаветной Церкви, по воле Господа Бога, были введены культовые изображения. Господь повелел Святому Пророку Моисею: "Сделай из золота двух херувимов: чеканной работы сделай их на обоих концах крышки  ... там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкой, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения" (Исх. 25: 18, 22). Изображения херувимов были вытканы на покрывалах, которыми был занавешен ковчег. И перед этими изображениями совершались священнодействия: возжигались светильники и лампады (Исх.27:20-21); совершалось каждение: "Сделай жертвенник...  пред завесою, которая пред ковчегом откровения... где Я буду открываться тебе. На нем Аарон будет курить благовонным курением ...  И сказал Господь Моисею: возьми себе благовонных веществ...  и сделай из них...  состав, стертый, чистый, святый... это будет святыня великая" (Исх.30:1,6-7). Сам Господь  повелевает Моисею излить чудотворный образ медного змея (Числ.21:8-9).   Святой Пророк Иезекииль видел в видении небесный храм, в котором были резные изображения херувимов с человеческими и львиными лицами (Иез.41:17-19). Херувимы были сделаны и для украшения Иерусалимского храма: "Сделал (Соломон) в давире двух херувимов из масличного дерева...  И обложил он херувимов золотом. И на всех стенах храма кругом сделал резные изображения херувимов" (3Цар.6:23,28-29). Такие же херувимы были сделаны и для второго храма, построенного вместо разрушенного Храма Соломонова (Иез.41:17-25). При этом, Израильский народ получил во второй Заповеди Декалога категорический запрет на изображение иных богов.  Это вполне понятно, так-как  вера Израиля подвергалась  великому искушению от языческого идолослужения окружающих народов.  Неправильное понимание этой заповеди стало причиной отсутствия иконопочитания в позднейшем талмудическом иудаизме, в исламе, а  потом и  в протестантизме.

 

II.

Священные изображения изначально вошли  в богослужебную практику Новозаветной Христовой Церкви. Об этом свидетельствуют данные археологических раскопок. Итальянские города Помпея и Геркуланум погибли в 79 году.  При раскопках этих городов  были найдены настенные росписи на библейские сюжеты и изображения креста. В Междуречье (катакомбы Дура-Европос) от начала второго века до нас дошли другие фрески катакомбных христиан  среди которых есть и изображение Девы Марии. От II до VI века умножается число дошедших до нас памятников раннехристианского искусства. В пользу древности иконопочитания служат и дошедшие до  наших дней обвинения христиан их врагами. Во времена Тертуллиана язычники дали христианам прозвище "молящиеся кресту".  Юлиан Отступник обвинял христиан в том, что они боготворили дерево креста. Но наиболее авторитетным свидетельством о том, что иконопочитание это древнейший христианский обычай, служат поучения великих вселенских учителей Церкви. Св. Иоанн Златоуст (354 407) сказал: "Знак всеобщего отвращения, знак ужасного наказания, стал предметом всеобщей любви. Мы видим его триумф повсюду; мы видим его присутствие в домах, на крышах и стенах, в городах идеревнях, на рынках, вдоль дорог, в пустынях и в горах, на море, на кораблях, на книгах и оружии, на одежде, во дворцах бракосочетания, на пирах, на золотых и серебряных сосудах, на жемчуге, в настенной живописи, на кроватях, на телах тяжело больных животных и людей, одержимых бесами (чтобы прогнать болезнь и бесов); на весёлых празднествах и в братствах аскетов". Св. Василий Великий (329 - 379) говорит: "Я признаю изображение Божьего Сына во плоти и святой Девы Марии, Богоматери, которая родила Его по плоти. Я также признаю изображение святых апостолов, пророков и мучеников. Я почитаю и с благоговением целую их изображения, ибо они переданы нам святыми апостолами; они не запрещены; наоборот, мы их видим во всех наших Церквах". Его брат, Григорий Нисский (330 395) в своей речи, посвящённой поминовению мученика Феодора, также восхваляет святую живопись, которая "тихо говорит со стен и таким образом делает добро". Существует два предания о происхождении нерукотворного образа Спасителя. Согласно восточному преданию, у Эдесского царя Авгаря было полотенце с изображением лика Спасителя, возникшее в тот момент, когда Господь приложил его к Своему лицу. Второе предание, западное, говорит о женщине по имени Вероника. Пожалев Христа, несшего тяжелый крест на Голгофу, обливаясь кровавым потом, она дала Ему полотенце (плат). Когда Спаситель, отерев лицо, вернул плат Веронике, она увидела на нем изображение (отпечаток) лика страдающего Господа. Обе версии заслуживают доверия: царь Авгарь - историческая личность, и обстоятельства возникновения изображения на плате Вероники кажутся естественными, т.к. сопряжены с историческими фактами. По преданию, первым иконописцем был святой евангелист Лука, написавший не только иконы Божьей Матери, но и икону святых Апостолов Петра и Павла, а может быть, и другие.

 

III.

Иногда внутри Церкви раздавались голоса иконоборческого содержания (у Климента (Строматы. 6, 16, 377), Евсевия (Послание Константине), Епифания (Панарий. 27, 6, 10) и на Эльвирском соборе), но это были всего лишь частные мнения отдельных лиц.    Серьезная, массированная критика иконопочитания, переросшая в иконоборческую ересь, началась   только в VII веке, с праведного гнева   неумеренных ревнителей чистоты веры. И действительно, в  Церкви получили распространение весьма странные формы почитания священных изображений, явно граничащие с идолопоклонством. Так, например, некоторые "благочестивые" священники соскабливали краску с икон и подмешивали ее в причастие, полагая тем самым, что причащаются тому, кто изображен на иконе. Бывали также случаи, когда, не чувствуя дистанции, отделяющей образ от Первообраза, верующие начинали относиться к иконам, как к живым, брали их в поручители при крещении, при пострижении в монашество, ответчиками и свидетелями на суде и т.д. Причины подобных явлений, следует искать в том новом состоянии Церкви, которое она обрела в постконстантиновскую эпоху. После Миланского эдикта (313 г.), даровавшего христианам свободу, в Церковь  хлынул поток язычников, которые,   меняли только свой внешний статус,  а в сущности оставались по-прежнему язычниками. Теперь вхождение в Церковь не было связано с риском и жертвами, как во времена первых христиан. Нередко поводом для принятия христианства становились причины политические или социальные, а отнюдь не глубокое внутреннее обращение. Нередко вчерашние язычники, обращаясь ко Христу, становились святыми, как это было, скажем, в случае с Блаженным Августином. Но часто бывало и другое - языческая стихия оказывалась сильнее христианского семени, и тернии заглушали ростки духа: в неофитском сознании неизбежно происходило объязычивание   веры, привносящее в традицию Церкви чуждые   обычаи.   Мощное движение - монашества, зародившегося в IV веке, было в значительной степени ответом на это обмирщение Церкви. В VI-VII вв. на границах Византийской империи появляется и активизируется ислам. Мусульмане, так же как иудеи-талмудисты, отрицательно относились к священным изображениям.  Хотя никто из Святых Пророков не укорял древних израильтян за священные изображения. Пророки запрещали делать только изображения "других богов (Исх.20: 4). (Как доказали археологические открытия, датируемые III веком из Дура-Европос на Евфрате, евреи рисовали или делали скульптуры Авраама  и Моисея).Влияние мусульманского ригоризма не могло не сказаться в христианском мире,"суперортодоксы" в восточных христианских провинциях во многом были согласны с последователями Мухамеда. Первые серьезные конфликты по поводу икон и первые гонения на иконопочитателей начались на границе двух миров: христианского и исламского. В 723 г. халиф Иезид издал указ, обязывающий убрать иконы из христианских храмов на подвластных ему территориях. В 726 г.такой же указ издал византийский император Лев Исавр. Его поддержали епископы Малой Азии, известные своим  неумеренно аскетическим отношением к вере. Таким образом, православие встало перед проблемой защиты икон с двух прямо противоположных сторон: с одной стороны - от грубого магизма полуязыческой народной веры, с другой - от полного отрицания и уничтожения "ревнителями чистой духовности". Обе тенденции образовывали своего рода молот и наковальню, между которыми выковывалась в своей кристальной ясности богословская мысль, защищавшая иконопочитание как важнейший элемент православия. Иконоборческая эпоха делится на два периода: с 726 по 787 г. (от указа Льва Исавра до VII Вселенского собора, созванного при императрице Ирине) и с 813по 843 г. (с воцарения императора Льва V Армянина до созыва Константинопольского собора, установившего праздник Торжества Православия).Более ста лет продолжавшаяся борьба породила сонмы святых мучеников. Основной фронт борьбы был сосредоточен в Восточной части Церкви, хотя споры об иконе всколыхнули Церковь по всей  вселенной. На Западе иконоборческие тенденции проявлялись значительно меньше. Тем не менее Рим реагировал на события быстро и остро: уже в 727 г. папа Григорий II собрал Собор, который дал ответ на указ Льва Исавра и подтвердил ортодоксальность иконопочитания. Папа отправил Патриарху Константинопольскому послание, которое затем было зачитано на VII Вселенском Соборе и сыграло важную роль. Его преемник папа Григорий III на Римском Соборе 731 года постановил лишать причастия и отлучать от Церкви тех, кто будет осквернять или оскорблять святые иконы. Иконоборцы не отрицали искусство как таковое, не отрицали даже церковное искусство, но восставали против иконопочитания как молитвенного акта и против иконы как сакрального изображения. Правда, в среде иконоборцев были различные мнения по поводу того, что и как следует изображать на иконах и фресках, но в целом их аргументы сводились к тому, что в Писании сказано: "Бога не видел никто никогда" (Ин. 1:18), а потому, по их мнению, единственной иконой Бога может быть только Евхаристия - Тело и кровь Христовы. Эту точку зрения весьма пространно излагает император Константин Копроним в своем богословском трактате. Аргументация иконопочитателей также опирается на евангельское откровение: "Бога не видел никто никогда..." (Ин. 1:18), но вторая половина этого стиха, которую так упорно не замечали противники икон, для сторонников иконопочитания становится объяснением возможности изображать Бога (Христа). В законченном виде это место из Евангелия звучит так: "Бога не видел никто никогда, Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Ин.1:18). Таким образом, в тайне Воплощения Слова - Невидимый, Неизреченный, Непостижимый Бог становится близким и понятным, и это дает основания для изображения Христа. "Если ты узрел, что Бестелесный стал человеком ради тебя, тогда, конечно, ты можешь воспроизвести Его человеческий образ. Если Невидимый, воплотившись, стал видимым, ты можешь изобразить подобие Того, Которого видели. Если пребывающий в Образе Божьем принял образ раба, низвел себя к количеству и качеству и облекся человеческим естеством, запечатлевай на дереве и предлагай Того, Кто стал видимым" (Св. Иоанн Дамаскин). Иконоборцы исходили изначально из неправильного определения термина "икона", считая, что здесь непременно подразумевается тождество образа и Прообраза, их единосущность. Но иконопочитатели настаивали на принципиальном различии их, поскольку различны уровни их бытия. "Иное есть изображение, иное то, что изображается" (Св. Иоанн Дамаскин). "Икона сходна с архетипом благодаря совершенству искусства подражания, сущностью же она от Первообраза отлична. И если бы ни в чем не отличалась от Первообраза, то это была бы не икона, а нечто иное, как сам архетип" (патриарх Никифор).  В молитвенном  созерцании иконы мы имеем общение с Первообразом, не смешивая цель и средство; видимое постигаем через невидимое, земное через Небесное. "Никто не будь столь безумен, чтобы истину и тень ее, архетип и изображение его, причину и следствие мыслить по существу тождественными" (Св. Федор Студит). Выступая против грубых форм почитания икон, граничащих с идолопоклонством, и одновременно отметая аргументы обвиняющих православных в магизме и материализации духовности, Св. Иоанн Дамаскин писал: "Я не поклоняюсь веществу, но Творцу вещества, соделавшемуся веществом ради меня, соблаговолившему вселиться в вещество и через посредство вещества соделавшемуся моим спасением." Св. Федор Студит прибавляет к этому следующее: "Оно (Божество) присутствует также в изображении Креста и других божественных предметов не по единству природы, т.к. эти предметы не плоть Божественная, но по относительному их Божественному причастию, т.к. они участвуют в благодати и чести". Другие богословы отмечали, что как мы чтим Библию, не поклоняясь естеству кож и чернил, но Слову Божьему, заключенному в ней, так мы почитаем в иконе не краски и доски, а Того, чей образ написан этими красками на этой доске. Честь, воздаваемая иконе, относится к Первообразу. В 787 году в ике был созван Собор в защиту иконопочитания, который вошел в историю под названием VII Вселенского. В постановлениях Собора даны четкие определения православной позиции относительно икон и иконопочитания. Суть соборных решений следующая: Мы неприкосновенно сохраняем все церковные предания, утвержденные письменно и не письменно. Одно из них заповедует делать живописные изображения, т.к. это согласно с историей Евангельской проповеди, служит подтверждением того, что Христос истинно, а не призрачно вочеловечился, и служит на пользу нам. На таком основании определяем, чтобы святые и честные иконы, точно также как и изображения честного животворящего креста, будут ли они сдеl